С.В. Прокудина
(г. Красноярск, Красноярский государственный технологический университет)
Этнодифференцирующие маркеры с точки зрения татар Енисейской губернии начала ХХ века

В настоящее время этническое возрождение рассматривается как одна из основных черт развития человечества. В связи с этим всё большее распространение приобретают исследования, связанные с изучением особенностей этнической самоидентификации, национального характера, менталитета и т.п. различных народов. В нашей многонациональной стране подобные исследования становятся особенно актуальными. Очевидно, что формирование правильной национальной политики как по стране в целом, так и в отдельных регионах, невозможно без знания особенностей того или иного народа. 
Между тем, степень изученности этих проблем всё ещё недостаточна. Особенно это касается групп национальных меньшинств – переселенцев в Сибири. В XX веке большая часть этнографических исследований в этом регионе была посвящена коренным сибирским народам либо русскому населению. Исследований, посвященных национальным меньшинствам – переселенцам, крайне мало, и они охватывают далеко не все аспекты их этнического облика. Поскольку интересы этих этнических групп и русского большинства не всегда совпадают, то незнание или непонимание каких-либо этнических особенностей вполне может привести к росту социальной напряжённости в обществе и даже к возникновению межнациональных конфликтов.
С конца XX века среди ряда отечественных этнологов, этнопсихологов и этносоциологов утвердилось представление об этносе как о группе людей, «осознающих себя её членами на основе любых признаков, воспринимаемых как этнодифференцирующие». Эти признаки «служат основой для этнического самоопределения, выполняя функцию символа-маркера этнической идентичности». «В качестве этнодифференцирующих, т.е. отличающих данный этнос от всех других, могут выступать самые разные характеристики: язык, ценности и нормы, историческая память, религия, представления о родной земле, национальный миф об общих предках, характер, народное и профессиональное искусство. Список этот бесконечен, в нём может оказаться и форма носа, и способ запахивания халата…». Подобных признаков может быть сразу несколько, причём в каждом конкретном случае какие-то признаки будут восприниматься представителями данного этноса как более важные, а какие-то – как менее важные. Очевидно, что наиболее существенные этнодифференцирующие маркеры имеют огромное значение. Именно эти признаки будут стремиться сохранить в первую очередь. Любые действия, приводящие к уничтожению этих признаков, будут, скорее всего, восприниматься как угроза существованию этноса в целом и встречать активное сопротивление. При этом утрата ряда других, менее значительных, признаков может быть воспринята вполне спокойно. 
В связи с этим интерес вызывает иерархия этнодифференцирующих признаков у представителей национальных меньшинств в нашем крае (а ранее – в Енисейской губернии). В данной статье в качестве примера была выбрана татарская диаспора как одна из самых многочисленных. 
Начало XX века было выбрано не случайно: в это время шёл процесс становления нового государства, менялась политика в отношении национальных меньшинств. Официальная идеология, с одной стороны, провозглашала право всех наций на сохранение своих традиций, языка, культуры, а с другой стороны, вела активную борьбу против религии и «отсталых» обычаев. Именно в этот период было положено начало многим противоречиям, последствия которых сказываются до сих пор.
Прежде чем рассматривать представления татар об этнодифференцирующих маркерах, вероятно, следует дать характеристику этой группе населения. Итак, согласно переписи населения 1920 года, в Енисейской губернии насчитывалось 13870 татар. Все они были переселенцами из Казанской губернии, переехавшими в Сибирь в 1911-12 годах в результате Столыпинских реформ. В Красноярском крае, согласно Всесоюзной переписи населения 1926 года,, татар (включая мишарей) было 23170 человек. Поскольку все районы компактного проживания татар полностью вошли в Красноярский край, сопоставление этих данных представляется вполне возможным.
Большая часть татарского населения была сосредоточена в сельской местности и занималась в основном земледелием. К середине 20-х годов около 85% татар было неграмотно. Около 40% татар совершенно не знали русского языка. Подавляюще большинство татар исповедовало ислам (кроме жителей нескольких деревень Большемуртинского района – кряшен). 
В семейно–брачных отношениях татары строго придерживались исламской традиций. Сохранялось затворничество женщин, нередки были браки по сговору родителей без согласия молодых, продажа невесты за калым, разводы по инициативе мужа с сохранением за ним всего имущества, наблюдались случаи полигинии. 
В первые годы советской власти традиционный уклад большинства народов переживал серьёзные изменения. Главным образом эти изменения были связаны с введением новшеств: программой по ликвидации безграмотности, созданием школ нового типа, различных обществ, клубов, национальных партийных организаций, активной антирелигиозной пропагандой, борьбой за равноправие женщин и т.п. В ходе этих преобразований некоторые элементы традиционной культуры постепенно заменялись новыми, выходили из употребления. Интересно, что некоторые преобразования воспринимались вполне доброжелательно, даже с энтузиазмом, в то время как другие вызывали бурю возмущения. Разные народы реагировали на преобразования по-разному. Логично было бы предположить, что наиболее активное противодействие вызывали те изменения, которые были направлены на уничтожение важнейших признаков – основных этнодифференцирующих маркеров, то есть, в восприятии данного народа, угрожали самому его существованию. 
В связи с этим для выявления наиболее важных этнодифференцирующих маркеров у татар Енисейской губернии начала XX века необходимо подробнее рассмотреть проводившиеся в этот период реформы, а также реакцию на них со стороны татарского населения. 
В целом к новой советской власти татарское население Енисейской губернии относилось хотя и без энтузиазма, но спокойно. Большинство татар, по-видимому, просто не видело разницы между старым правительством и новым – советским. Правда, в некоторых татарских поселениях жители высказывали недовольство советской властью, а коммунистов считали людьми нечестными и легкомысленными. Основными претензиями татарского населения к советской власти было, во-первых, то, что коммунисты «отделили религию от государства и не признают религиозного учения»; а во-вторых, то, что советская власть не проводит у татар землеустройства. 
Численность коммунистов-татар в Енисейской губернии была невелика. Так, в 1921 году членов и кандидатов партии было всего 12 человек (5 членов и 7 кандидатов), причём все они проживали в одном только городе Красноярске. К 1924 году ситуация изменилась мало: членов партии было 12 (в Красноярске осталось только 3, в Минусинске тоже 3 человека и по двое в Канске, Енисейске и сельских местностях Красноярского уезда). Кандидатов было всего 3: 2 в Красноярском уезде и 1 в Канском. Женщин среди коммунистов не было ни одной. В 1927 году членов партии было уже 58, кандидатов – 40, среди которых появилась одна женщина. К этому времени коммунисты были уже практически во всех татарских населённых пунктах. 
Комсомольцев в губернии в 1921 году ещё не было. К 1925 году в Красноярске и Енисейске были организованы комсомольские ячейки с общей численностью в 25 человек (членов и кандидатов). В деревнях было 4 ячейки с количеством членов 45 человек.  
В это же время существовало 2 пионерских отряда с численностью 70 человек. 
1 июля 1920 года на заседании Губбюро РКП(б) была утверждена мусульманская партийная секция, которая позже, в 1921 году, была преобразована в татарскую секцию. Постоянных работников в секции было немного : секретарь и 2-3 инструктора. Работа их носила преимущественно агитационно-разъяснительный характер и велась в целом вяло. В Красноярске и других городах время от времени ставились спектакли, проводились лекции и т.п. В деревнях же, за неимением достаточного количества работников, работа ограничивалась редкими поездками туда инструкторов с целью обследования положения и проведения бесед с местным населением. Население относилось к этим беседам, судя по всему, равнодушно. 
Как известно, советское правительство уравняло женщин в правах с мужчинами. Повсеместно партия предпринимала усилия по вовлечению женщин в общественные дела (привлекало их в новые местные органы власти, в партию и т.п.). Нововведения эти воспринималось туго даже среди русского населения страны. Ещё хуже они приживались у народов, исповедующих ислам (в том числе и у татар). Выше мы уже описывали традиционное отношение татар к женщинам. В целом в начале XX века это отношение мало изменилось. В 20-е годы из Москвы регулярно поступали требования усилить работу среди женщин. Аналогичные решения принимали и местные партийные органы. Однако решения эти проводились в жизнь очень слабо. Отчасти это объяснялось отсутствием необходимого количества подготовленных работников, помещений под клубы и т.д. К тому же и сами татары нередко относились к «работе среди женщин» отрицательно. Многие мужья не отпускали своих жён из дому. Были даже случаи, когда муж бил жену за то, что она сходила на собрание. Из-за этого собрания приходилось проводить отдельно для мужчин и для женщин. С другой стороны, наблюдались и противоположные явления: многие мужья (особенно в городах) не возражали против участия жён в собраниях, но жёны сами не хотели туда идти, так как не понимали, для чего им это нужно. 
Несмотря на все трудности, к концу 20-х годов всё же удалось добиться некоторых успехов. Были организованы делегатские собрания в Енисейске и в Казачинском районе. Появилась первая женщина – кандидат в партию (см. выше), некоторые девушки-татарки вступили в комсомол. Женщины стали обращаться в делегатские собрания в поисках помощи при решении семейных проблем. Одна из них даже подала в суд по поводу раздела имущества с мужем при разводе. Суд присудил часть имущества жене, «после чего муж, обманутый в своих надеждах, возвратился к ней обратно, бросил пить и начал жить хорошо». В ряде районов женщины также активно участвовали в избирательных кампаниях. Конечно, успехи эти были ещё незначительны. Однако для нас в первую очередь важно то, что успехи всё же были, причём сама работа нигде не встречала активного сопротивления (как это было, например, в Средней Азии).
Значительно лучше татарское население губернии относилось к развитию системы образования. Советское правительство считало татар «отсталой нацией». В связи с этим большое значение придавалось развитию сети учебных заведений среди татарского населения. 
До революции в Енисейской губернии существовала всего одна татарская школа. В 20-е годы была создана сеть национальных школ. Больше всего школ было открыто в 1920-21 годах (к 1921 году существовала 31 школа первой ступени и 10 школ для взрослых). Позже количество школ резко сократилось, а затем снова начало увеличиваться. К началу 30-х годов существовало 26 школ, в которых обучались до 800 учащихся. 24 января 1938 года вышло постановление ЦК ВКП(б) «О реорганизации национальных школ», согласно которому особые национальные школы и отделение при обычных школах и педучилищах реорганизовывались в советские школы обычного типа. Преподавание родного языка оставалось только в начальных классах школ. В Красноярском крае в 1940-х годах существовало 42 такие школы (татарские), в которых обучалось 1979 учащихся. 
Конечно, это количество школ не могло в полной мере удовлетворить потребности татарского населения губернии. Школы имелись не во всех населённых пунктах. Кроме того, большинство из них не имело достаточно приспособленного для школы помещения, необходимых учебных пособий, письменных принадлежностей, мебели, учебной литературы и т.д. Во многих школах уровень преподавания был крайне низок из-за отсутствия достаточно подготовленных учителей.
В большинстве случаев сами по себе школы никаких возражений у татарского населения не вызывали. Были даже случаи, когда родители открывали школы на собственные средства (в то время как у ОНО не было возможности их содержать). Все документы свидетельствуют, что в тех случаях, когда учитель в школе был хороший и устраивал родителей, они детей своих в школы отправляли охотно. 
С другой стороны, есть немало свидетельств того, что татарские родители (даже горожане) относились к школе как к чему-то второстепенному. Они отправляли детей в школу, только если для них не находилось никакого другого занятия, а в противном случае снимали детей с занятий по малейшему поводу. 
Но что же, в таком случае, татарские родители считали для своего ребёнка делом первостепенной важности? Судя по имеющимся данным, на первое место родители ставили религиозное воспитание детей. Именно отказ советских школ заниматься религиозным воспитанием, их подчёркнуто светский характер и, тем более, попытки антирелигиозной пропаганды вызывали у татар бурное возмущение. В тех случаях, когда родители не пускали своих детей в школы, основным (и, обычно, единственным) мотивом для этого служило именно отсутствие в школе преподавания религии. 
В то же время ко многим другим нововведениям советских школ татары относились вполне терпимо. Так, в 1928 году был введён новый татарский алфавит (на основе латинской графики) – Яналиф. Отношение татар Енисейской губернии к новому алфавиту было неоднозначным. Находились противники его введения. Основных возражений было три: во первых, арабский алфавит являлся для татар традиционным; во-вторых, введение нового алфавита вносило путаницу и создавало дополнительные трудности для тех, кто уже начал учиться по старому алфавиту; в-третьих, это татарам совершенно не нужно, не пригодится в жизни, так как они не собираются «быть латынами» и им вполне достаточно татарского и русского языков. Однако большинство татарского населения восприняло переход на новый алфавит совершенно спокойно. 
Во многих школах преподавался не только татарский язык, но и русский. Преподавание русского языка никаких возражений не вызывало. Напротив, многие татары (даже взрослые) стремились получить образование ещё и на русском языке, считая, что это «необходимо в жизни». Большинство татар уже в начале 20-х годов понимали русский язык. 
Подводя итоги, можно сделать вывод о том, что большинство советских преобразований начала XX века воспринималось татарами хотя и вяло, но без серьёзного сопротивления. Единственный вопрос, по которому татары Енисейской губернии выражали недовольство советской властью, был вопрос о религии. По нашему мнению, на освещении отношения татар к этому вопросу следует остановиться подробнее.
Традиционной религией казанских татар является ислам. Большинство татар-переселенцев в енисейской губернии в начале XX века также исповедовали ислам.
Ряд исследователей отмечает, что у татар, проживающих на территории современного Татарстана, в начале XX века начинает преобладать новый тип идентичности: «татарский» вместо доминировавшего раньше «мусульманского». В Енисейской же губернии, напротив, документы 20-х годов свидетельствуют о подъёме религиозности среди татар. Интересно, что, хотя подавляющее большинство мусульман губернии составляли татары, тем не мене сначала была создана именно «мусульманская» секция ВКП(б), и лишь позже она была преобразована в «татарскую» секцию. Впрочем, подъём религиозности в этот период времени отмечался не только у татар, но и у других народов, проживавших в Енисейской губернии. У татар же этот подъём был более заметным. Особенно ярко он проявлялся, как уже было сказано выше, в конфликте татарского населения с новой советской школой. Татарские родители категорически возражали против школ, в которых не преподаётся религия, и решительно отказывались отправлять туда своих детей. Причём делали они это не потому, что вообще были против грамоты, а потому, что считали: «школа без религии – не школа», «школа без религии полезна для русских, но для мусульман это ни в коей мере недопустимо, поэтому истинный мусульманин не должен отдавать своих детей в такие школы».
Родители неоднократно требовали ввести религию в программу советских школ и, более того, выступали за открытие специальных религиозных училищ (медресе и мектебе). Были случаи, когда татары умудрялись под видом обычных школ открывать религиозные школы или же тайно организовывать преподавание религии в обычных школах.
Согласно постановления президиума ВЦИК от 9-го июня 1924 года, было разрешено обучение религии лиц, достигших четырнадцатилетнего возраста и прошедших полный курс обучения первой ступени единой трудовой школы. В 1925 году поступило несколько заявлений от мулл (деревни Казанская и Верхне-Казанская) с просьбой разрешить им преподавание религии (эти заявления подкреплялись коллективными прошениями жителей вышеуказанных деревень о разрешении преподавания религии), а также заявления от подростков с просьбой разрешить им учиться (всего сохранилось 106 заявлений). Разрешения на преподавание религии были благополучно выданы. Однако такое положение не удовлетворяло татар Енисейской губернии. Они считали, что обучать детей религии нужно в более раннем возрасте и всех без исключения. Причём за преподавание религии высказывались даже те, кто дома не особенно старательно соблюдал религиозные предписания. 
Татары также решительно возражали против закрытия мечетей и устройства в них школ, проведения собраний и т.д. Есть сведения, что они даже собирали средства на постройку новых мечетей и поддержку духовенства (более активно, чем на школы). Кстати, другие народы относились к сохранению религии гораздо спокойнее (например, есть коллективное прошение от эстонцев, латышей и немцев о закрытии кирки и устройстве там школы). У татар же все попытки антирелигиозной пропаганды оканчивались неудачно. Ситуация была настолько серьёзной, что даже партийное руководство советовало агитационно-пропагандистским отделам воздерживаться от чрезмерно активной антирелигиозной пропаганды, вести её как можно мягче, тактичнее. Более того, по просьбам татарского населения в 1923 году было принято решение об изменении дня отдыха в общеобразовательных татарских школах с воскресенья на пятницу.
Интересны мотивы, по которым татары столь активно настаивали на преподавании в школах религии. По их мнению, без религии дети «деморализуются». Кроме того, религия помогает сохранить татарские обычаи. 
Нужно отметить, что религия, о которой идёт речь в нашей статье, не есть классический ислам. Так, участники съезда мусульманского духовенства, проходившего с 20 по 24 февраля в деревне Казанке, отмечали, что татары смешивают религиозные требования «с их обычаями и нравами – остатками от идолопоклонства, то есть до магометового периода». Получается, что религия была важна для татар не сама по себе, а именно как средоточие национальных обычаев и традиционной системы ценностей. 
Татары нередко путали религиозную и национальную принадлежность. Более того, есть свидетельства, что у некоторых групп почти совершенно обрусевших татар сохранялась только религия, и религия являлась для них единственным отличительным признаком. Этот вывод подтверждается также тем, что многие татары-кряшены, несмотря на сохранение ими татарского языка и некоторых особенностей как материальной, так и духовной культуры, тем не менее считали себя русскими. 
Таким образом, можно сделать вывод, что у татар Енисейской губернии роль основного этнодифференцирующего маркера играла именно религия. Такое специфическое отношения к религии сыграло немаловажную роль в дальнейшем развитии татарской диаспоры. Прямым следствием его стало то, что до XXI века дожили в основном те аспекты традиционной татарской культуры, которые были связаны с религией. Кроме того, старый конфликт с советской властью по поводу религии привёл к возникновению у татарской диаспоры чувства обиды на «несправедливое отношение» к ним. Это чувство сохраняется до сих пор и продолжает влиять на развитие этносоциальных процессов у татар нашего края.

Примечания